Издательство "Комильфо" готовит к выпуску книгу "Рассказы о Земфире, поклонниках и рыбках". В нее войдут тексты, опубликованные в этом блоге, ранние рассказы, которых здесь нет, а также истории, никогда не публиковавшиеся. Многие тексты сильно переработаны, почти все подверглись стилистической правке. Рассказы сопровождаются комментариями музыкального журналиста М. Трампмана, объясняющего малоизвестные факты и стебущего автора, то есть меня.

Примерный срок издания — а кто ж его знает. Все новости, связанные с выходом книги "Рассказы о Земфире, поклонниках и рыбках", будут появляться в этом блоге. Распространение этой информации всячески приветствуется, одобряется и вознаграждается (10 ссылок — полкниги из рук автора при личной встрече в Москве, 20 ссылок — целая книга, 30 ссылок — полторы книги...).

Ждем. А что еще делать-то.

Анонс TimeOut.

Я хочу найти всех живых людей. Я хочу узнать, кто действительно читает этот блог — не обязательно комментит, главное знает о его существовании, замечает во френдленте и вообще держит на периферии сознания. И при этом является живым человеком.

Итак, палитесь! Пожалуйста, напишите к этой записи комментарий: "Я". Даже если вы никогда ничего тут не писали. Даже если я точно знаю, что вы читаете. В общем, мне нужна полная, исчерпывающая статистика. Причины две: во-первых, давно мучило любопытство, а то боты сейчас вон какие пошли, такие же, как ты и как я, а во-вторых, эти данные помогут мне чудовищно обогатиться на издании книжки.

Подаю личный пример (см. комментарии — в идеале их должно получиться 227 :)).

Однажды Земфира Рамазанова посмотрела в интернете клип на песню группы «Сплин» «Вниз головой» из нового альбома «Сигнал из космоса». Закрыв браузер, певица посидела немного, подумала и произнесла чрезвычайно скептически:
— М-да…

И пошла к аквариуму.

— Ну что? — заговорила госпожа Рамазанова, подходя к рыбкам. — В клипах уже снимаемся? Ротики раскрываем? Поем? Дома нам не сидится? Славы захотелось?
Рыбки испуганно притихли.

— Какой клип?! Не знаем никаких клипов. Мы не это… Мы без этого вашего… Тихо-мирно все.
— А вот видимо не тихо-мирно! Кто вас возил на съемки? Вас выкрали? Васильев вас выкрал? Этого я не могу допустить. Значит, вы сами смылись! Смылись, снялись и еще, наверное, гонорар получили!
— А че сразу мы-то. В клипе ведь нарисованные рыбки, ненастоящие. Остынь, хозяйка, — развязно сказала самая наглая рыбка, аквариумный авторитет.
— Ах нарисованные! Откуда ж мы это знаем? А?
Рыбки молчали.

— И сколько вам заплатили за съемки? — продолжала допрос Земфира. — На пиво хватит?
При слове «пиво» рыбки несколько оживились и начали весело лавировать между водорослей.
— Я серьезно с вами говорю! — повысила голос певица. — Где гонорар?
Рыбки снова сбились в стаю и молчали.

— Что-то вы нас больно утесняете, — вдруг угрюмо заговорила наглая рыбка и со злостью толкнула улитку. — Да что вы все... То не пить. То не кури. Туда не ходи... Что уж это на самом деле? Чисто как в трамвае. Что вы нам жить не даете?!

Земфира Рамазанова ошеломленно наклонилась над самым аквариумом.
— Я вам жить не даю?.. Вот это да… Я просто… я же просто удивилась. Не у меня же в клипе вы снялись… а у «Сплина» почему-то.

— Так а вы не звали! — вдруг хором воскликнули рыбки. — У вас же все аристократическое, в платьях! С пистолетами. Как в театре, а не клипы. А мы, знаете, университетов не кончали. Мы рыбки простые. Нам мультики нравятся.
Земфира Рамазанова горестно молчала.

— И гонорар есть, да! Забирайте! Все забирайте!.. — драматически булькали рыбки.
— Да не нужен мне ваш гонорар. Зачем…
— Да нет уж, возьмите! Васильев с нами натурой расплатился.
— Как это — натурой? — удивилась певица.
— Дисками. Новым альбомом. Время сейчас тяжелое, денег мало.
Рыбки указали на стол в углу, под которым поблескивало что-то пластиковое, и отвернулись.

— Да не нужно мне. Ваши ведь диски, — осторожно произнесла певица и пошла к выходу.
Рыбки молчали, не поворачиваясь к хозяйке.

Остановившись у двери, Земфира Рамазанова поколебалась немного, потом подошла к столу, наклонилась и взяла один экземпляр из стопки.
— Я… я верну. Послушаю и верну, ладно? — робко сказала певица.

Рыбки молчали.

Рассказы о Земфире, поклонниках и рыбках вошли в длинный список литературной премии "Дебют" 2009-го года в номинации "Малая проза".

Почти фантастический боевик


Однажды Земфира Рамазанова сидела дома и переслушивала свои ранние записи. Вдруг ей позвонили в дверь. Певица открыла.

На пороге стояла женщина за сорок, невысокого роста, телосложения плотного, но не обширного; волосы ее хранили уже почти невидимый след давних бигудей, губы были смазаны красной помадой с кокетством, допустимым в возрасте за сорок. Глаза женщины были подведены с роковой решительностью и выражали не то ярость, не то холодное безразличие ко всем, кто стоял у нее на пути. Одета женщина была в бесформенную черную блузку с яркими вкраплениями оранжевых цветов, коричневую обветшалую юбку и тусклые стоптанные сапоги. В руках она держала старинную продовольственную сумку. Пахло от нее пылью, скукой и неумолимостью.

— Здравствуйте. Вы из ЖЭКа? — осторожно поинтересовалась Земфира.
— Я не из ЖЭКа! — так резко пошла та в наступление, что певица вздрогнула. — Я из Российского Авторского Общества! Сокращенно РАО! Вы нарушили закон, и мы как Российское Авторское Общество требуем отчислений в пользу! Позвольте войти.

— Какой закон я нарушила? — удивленно спросила певица и проверила цепочку на двери. — Кто это — вы? И в чью пользу отчисления?
— Вы только что слушали у себя в квартире записи певицы Земфиры. Вон и сейчас играет, я же слышу. Вы должны перевести на наш счет ее отчисления.
— Эээ… стойте, стойте! — перебила певица. — Выражайтесь, пожалуйста, яснее. Почему на ваш счет ее отчисления… от меня… вам… для меня… за что…
— За публичное воспроизведение записей.
— Почему публичное?! Я одна в своем доме!
— Рыбки слушают.
— Мои рыбки!!!
— Перечислите отчисления.
— Моя музыка!!!
— Какая разница. Авторские права должны соблюдаться всегда, везде и всеми.

Последнее было произнесено таким бесчеловечным и пугающим голосом, что Земфира захлопнула дверь. Женщина позвонила пару раз, тихо выругалась и ушла.

Госпожа Рамазанова едва успела успокоиться, как снова раздался звонок. В глазок певица увидела, что перед ее дверью вновь эта женщина, только рядом с ней на этот раз стоял участковый. Земфира, не снимая цепочки, приоткрыла дверь.

— Отчисления! — завопила женщина.
— Больше вам ничего не надо? — спросила певица.
— Мы подадим на вас в суд!
— А я на вас подам в суд. Мент-то зачем?

Не подававший до этого признаков жизни участковый задвигался, открыл свою папку с тесемками и механически забормотал:

— В соответствии с федеральным законодательством и постановлением от девятого десятого две тысячи девятого на основании решения, ранее выданного в соответствии с лицензией Минюста на номером ноль пять триста девяносто шесть ка ща по запросу РАО, далее именуемого Российское Авторское Общество с регистрационным номером одиннадцать три пятнадцать у тэ девяносто шесть по Центральному федеральному округу принято решение обязать гражданку Рамазанову З.Т. уплотить три миллиона четыреста семьдесят пять тысяч шестьдесят девять рублей ноль ноль копеек за использование записей в звуковом оформлении своей квартиры. Распишитесь.

Участковый протянул в узкую щель какую-то бумажку и еле-еле успел отдернуть руку, потому что дверь резко захлопнулась.

Певица покурила, два раза повторила про себя: «Эта страна! Эта страна.», вследствие этого успокоилась и решила уже забыть дикий фарс, но тут началось страшное.

К окну стремительно и плавно подлетел черный вертолет. Он поднялся на уровень следующего этажа и завис. Через несколько секунд перед окном появились две темные фигуры в масках с прорезями, висящие на толстых тросах. Фигуры раскачались и, разбив окно, прыгнули в комнату. Рыбки разом вздрогнули и сбились в одну испуганную стайку в углу аквариума. Земфира не могла двинуться с места, пока фигуры отцепляли свои тросы. Когда они освободились и посмотрели на певицу, та выбежала из комнаты и захлопнула дверь. Все это заняло буквально пять секунд.

— Российское Авторское Общество! — раздался суровый крик. — Сопротивление бесполезно!

Земфира заперла дверь снаружи и побежала к выходу из квартиры. Происходящее казалось ей апокалипсическим трипом. Но она поняла, что это реальность, когда распахнула входную дверь и увидела стоящую на пороге знакомую женщину с продовольственной сумкой. Рот женщины был окровавлен, зрачки расширились до размеров целого глаза. Увеличенные клыки были испачканы красной помадой. Оранжевые цветы побурели от пролитой крови. Женщина затряслась и вампирским голосом зашипела:

— Мне нужна и твоя кровь!..
И потянулась к певице.

Та захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Слышно было, как в запертую комнату прыгали новые коммандос. Дверь ломали. Земфира вытащила из кармана мобильный телефон и начала лихорадочно листать список номеров в поисках хоть какой-то помощи. Увидев фамилию музыкального обозревателя газеты «Коммерсант» Бориса Барабанова, певица нажала кнопку вызова.

— РАО! РАО! — закричала она в трубку.

Музыкальный обозреватель газеты «Коммерсант» Борис Барабанов сразу все понял.

— Слушайте меня внимательно! — закричал он, морщась от треска ломаемой на том конце двери. — Звоните сейчас же Васильеву! Звоните Александру Васильеву! У него есть специальное Супер-Письмо, помогающее от РАО! Звоните, он сразу примчится с Письмом и спасет вас! Постарайтесь продержаться до его приезда! Конец связи!..

Земфира нашла номер Васильева и нажала кнопку вызова. Секунды, в течение которых она смотрела на ломаемую дверь, ожидая ответа, казалось, не проходили одна за другой, а сцепились в один колкий тикающий комок.

— Саша! Саша! — закричала Земфира, — у меня тут РАО! РАО!

— Я сейчас буду! — немедленно все понял Васильев и заговорил своим стильным мужественным голосом: — Постарайся продержаться до моего прибытия! Я тебя спасу! Забаррикадируйся где-нибудь и жди. Если они будут слишком близко, закажи яблочный сидр!..

— Что? — прокричала певица, отступая в кухню. — Какой сидр?!
— Это долго объяснять! Просто закажи яблочный сидр, и все! Нет гарантии, но это может помочь. И главное, главное — все время повторяй «время, назад!» Время, назад!..

Земфира захлопнула кухонную дверь в тот самый момент, когда черные фигуры в масках доломали дверь и растеклись по квартире в поисках своей жертвы. Певица начала сооружать баррикаду, без конца повторяя:

— Время, назад… Время, назад!

Время, казалось, стояло ровно на одном месте. В кухню проникал дым от раскидываемых боевиками шашек. Женщина-вампир расцарапывала входную дверь, стоя на площадке и сладострастно скалясь. Квартира наполнилась топотом тяжелых ботинок.
Вселенная словно сжималась в один горячий тяжелый комок.

В комнате с выбитыми окнами и сломанной дверью тихо звучали ранние записи Земфиры.

Однажды Земфире Рамазановой позвонил Андрей Макаревич.

— Да? — удивленно сказала в трубку певица, не ожидая такая звонка.
— Привет! — чуть смущаясь, заговорил Андрей Вадимович. — У меня к тебе есть одна небольшая просьба…
— Трибьют? — испуганно перебила Земфира.
— Откуда ты знаешь? — насторожился Макаревич.
— Так вы же это… Вы ни с чем другим и не звоните, одни трибьюты на уме, — сказала госпожа Рамазанова и коротко, простодушно рассмеялась.
— Кто это — мы? — не понял Макаревич.
— Ну — вы.
— Кто — мы?
— Ну… вы…
— Кто? Мы?!
— Ну вы, патриархи, классики, динозавры! — не сдержавшись, воскликнула певица и тут же прикрыла рот рукой, но, почувствовав, что терять нечего, добавила: — Русский рок, в общем.

— Аа, — настороженность Макаревича сменилась скукой. — А кто у тебя еще просил трибьют?
— Сначала Кинчев донимал, потом Бутусов приходил. Теперь вот вы. Потом, наверное, БГ позвонит.
— Шевчук… — зачем-то рассеянно добавил Макаревич, думая о чем-то своем.
— Не надо, — в свою очередь насторожилась Земфира.
Секунду музыканты молчали.

— Так что, возьмешь песню? Сорок лет, большая дата. Будут все.
— Кто — все?
— Ну — все.
— Кто — все?
— Ну все! Все будут! Русский рок! Весь!
— Аа, — протянула Земфира. — Знаешь, у меня идея появилась. Я знаю, как нужно сделать.
— Как же? — обрадовался Макаревич.
— Я уже пела вашу песню. Достаньте запись, и все. В интернете сейчас все есть.

Макаревич оторопел.
— Какую песню? Когда?
— А помнишь «Смак»? Давно-давно это было. Я еще тогда хлеб порезала.

Андрей Вадимович отнял от уха телефонную трубку и посмотрел на нее, убеждаясь, что определитель номера обозначил собеседницу именно как Земфиру.

— И что? Взять древнюю запись, где полприпева на кухне под гитару спето? — ошеломленно спросил Макаревич.
— Ну а что, — начала деловито рассуждать Земфира. — Голос почистите и сведете с фонограммой. Повторите пару-тройку раз. Сейчас же техника разная есть. И потом, вашим фэнам такое как раз понравится, я думаю. Кухня, гитара, в два голоса. Импровизация. Романтика! Русский рок!

Макаревич еще раз отнял от уха мобильник и взглянул на его экран. Не поверив, он молча выключил связь и посмотрел в окно.

Москва успела постареть за эти несколько лет. Но птицы летали так же. Все равно.

Однажды Земфира Рамазанова зашла в музыкальный магазин, чтобы купить новый альбом группы «Ляпис Трубецкой».
— Здравствуйте. У вас «Культпросвет» Ляписов есть? — спросила она у продавщицы, которая смотрела в себя.
— Буржуям на чай не давай, «Культпросвет» бесплатно качай, — монотонно проговорила девушка, не взглянув на покупательницу.

Земфира попыталась заглянуть ей в лицо и осторожно спросила:
— Каким буржуям? Вас кто-то обидел?
— Буржуям на чай не давай, «Культпросвет» бесплатно качай, — снова ответила девушка и еще глубже ушла в себя.
— Вот как… А может, какое-то подарочное издание у вас все-таки есть? Должно же быть, даже если так…

Продавщица внезапно оживилась.
— Девушка, вы с луны упали, что ли? — живо проговорила она с очаровательным белорусским акцентом. — Сейчас никто не выпускает диски! Все ушло в интернет!
— Да? — попробовала вставить певица, но девушка на кассе продолжала тараторить:
— Носители умерли! Продаж практически не существует. Все качают музыку из сети. Мы сами скоро закрываемся. Вот вы не знаете, наверное, а я вам скажу: даже Земфира свой последний альбом выложила в интернет!

Госпоже Рамазановой стало очень интересно.
— Да? Какой же это альбом, позвольте полюбопытствовать?
Девушка поморщилась так, будто ей сказали какую-то невыносимую глупость.
— Ходят тут в магазины, а сами главные новости не знают. Меломаны… Прошлой весной Земфира совместно с «Реал рекордс» выложила в интернет свой новый альбом «Бисайды».

Певица сделала шаг назад.
— Прямо так вот взяла и выложила? На айфолдер?
— Ну я не знаю… куда… На айфолдер или там еще… другое.
— А «Реал рекордс» что делал, пока архив загружался? Чай заваривал?

Продавщица снова вдруг стала неподвижной.
— Девушка, если вам охота поговорить, то идите и говорите с Костей, он это дело любит. А мне некогда, я на работе. Следующий! — крикнула она, хотя никакого следующего не было.

Земфира отошла от кассы и посмотрела на Костю. Консультант Костя, ухоженный молодой москвич с мелированными волосами и кокетливой серьгой в ухе, не скучал: через наушник он разговаривал с кем-то по телефону, на другом мобильнике непрерывно печатал смски, а на коленях у него стоял нетбук, на котором он отчаянно строчил что-то. При этом Костя успевал перебрасываться парой фраз с поминутно выходившим покурить охранником. Земфире стало противно, как в цирке, потом скучно, и она ушла.

Дома певица зашла на официальный сайт группы «Ляпис Трубецкой», с него перешла на www.kroogi.com, где белорусские музыканты выложили свой новый альбом, и уже приготовилась скачать архив, как что-то вдруг словно толкнулось ей в грудь. Земфира медленно повернулась назад, будто боясь увидеть что-то страшное. Она встала, пошла в прихожую, проверила, заперта ли дверь. Вернувшись в комнату, она выглянула в окно, задернула шторы и села на стул с ногами, так, чтобы сидеть выше и закрывать собой монитор. Зажмурившись, Земфира ткнула на ссылку. Закачка началась.


Ночью Земфира Рамазанова видела страшный сон. Ей снилось, будто музыкальный рынок обвалился. Вот она идет по рынку и смотрит по сторонам. Тихие приветливые узбеки торгуют дисками на развес. Они молча стоят возле своих картонных вывесок, на которых фломастером написаны цены за килограмм: «Русский рок 40 р, панк 60 р, бритпоп 100 р» и так далее. Когда кто-то покупает пару килограммов музыки, узбеки кладут купленные диски в большой черный пакет и искренне улыбаются:
— На здоровье!

Немногочисленные продавцы более-менее славянской внешности используют другую маркетинговую стратегию. Они стоят возле своих прилавков, наполовину загораживая дорогу, и громко кричат:
— Свежий Билан! Свежий Дима Билан! Подходим, не стесняемся, покупаем свежий Дима Билан. Только привезли! Девушка, купите Диму Билан. Сама детям брала, импортное качество, не пожалеете. Для мужа брала Диму Билан, соседке брала, все довольные остались. Все растаможено, конфискат, не контрафакт, от производителя, закупаем на заводе. Свежий Дима Билан!..
Когда кто-то берет диск, они небрежно отсчитывают пачечку грязных десяток и злобно говорят покупателю:
— Без сдачи не было, что ли?
У узбеков покупателей больше.

На рынке тесно, асфальт грязный. Под ногами вперемешку лежат останки шаурмы, арбузные корки, шелуха от семечек, окурки и сорванные с пластинок штрих-коды. Пахнет сложным коктейлем из пыльного пластика, пережаренных куриц-гриль и сигаретного дыма. Стоит легкий утренний сентябрьский холодок. Но самое главное — звуки! Над рынком стоит невообразимая, чудовищная какофония из отечественных и зарубежных исполнителей. Дима Билан мешается с «Машиной времени». Элтон Джон — с «Ночными снайперами». Шнур кроет матом «ДДТ», а Юрий Шевчук в свою очередь обволакивает своим приблатненным баритоном «Мумий тролля». Слышать все это страшно.

Земфира крепче прижимает к себе сумочку и торопливо идет сквозь торговые ряды. Вскоре палатки расступаются, открывая небольшую площадку, на которой торгует, скорее всего, кто-то привилегированный. Госпожа Рамазанова видит, что на этой площадке одиноко стоит певица Татьяна Зыкина. Перед ней — лоточек с небольшим количеством экземпляров одного диска. Глаза у певицы грустные. Земфира замечает, что в нескольких метрах от Зыкиной прохаживается неприятный мужчина в кожаной куртке, с короткой стрижкой и ленивой уверенностью во взгляде. Он поигрывает какой-то цепочкой — то наматывает ее на руку, то разматывает. Госпожа Рамазанова понимает, что это Реал Рекордс. Вот откуда-то появляется невзрачный мужичок в телогрейке и с клетчатой «китайской» сумкой, садится неподалеку от Зыкиной и раскладывает свое нехитрое торговое добро. Кожаный мужчина тут же подходит к нему и тихо говорит буквально два слова, после чего телогрейка вскакивает и бежит прочь, оставив свою сумку. Вопрос решен. Реал Рекордс закуривает и подмигивает Зыкиной. У той во взгляде читаются страдание и скука.

И вдруг все начинает дрожать. Асфальт быстро покрывается трещинами, палатки падают на своих хозяев. Начинается паника. Бежать некуда. Сильнейшее землетрясение разрушает все: падают столбы, валятся заборы, в образовавшихся ямах смешиваются люди, диски, мусор. Земля разверзается, и музыкальный рынок обваливается.

Земфира успевает ухватиться за стоящий рядом столб и падает в яму, держась за него. Когда землетрясение утихает, певица по этому столбу выбирается из трещины в земле. Всюду хаос: стонут люди, дымятся порванные электропровода, ветер носит пыль и бумажки. Всюду — диски, диски, диски. Земфира видит, что у нее под ногами лежит новый альбом группы «Ляпис Трубецкой» «Культпросвет». Певица подбирает его и от пережитого потрясения думает про себя: «Как во сне…».

Земфира Рамазанова крепко спала у себя дома. Из оставленного включенным компьютера на нее смотрел, мерцая, интернет — бескрайний и непостижимый, как звездное небо, что с ласковой холодностью каждую ночь наблюдает за нашими короткими странными жизнями, в которых ничего, решительно ничего понять нельзя.

Как я уже говорил, известный журналист Михаил Модестович Трампман, музыкальный обозреватель журналов «Афиша большого города», «Эсквайр-джентльмен», продюсер музыкального фестиваля «Drumдром» написал к моим рассказам дельные, точные и исчерпывающие комментарии, призванные стать своего рода путеводителем по книге для тех читателей, которые плохо знакомы с основными деталями творческой биографии певицы. Я не всегда согласен с эмоциональными суждениями Михаила Модестовича о моем чувстве юмора. Меня иногда удивляет тон, в котором он пишет о моих рассказах. Но он профессионал, и я благодарен ему за эту работу.

Но сложилось так, что по разным причинам эти комментарии не будут включены в книгу. Его предисловие, соответственно, тоже исключено. Объяснять эти причины долго, утомительно и скучно. С господином Трампманом я уже поговорил, и он не в обиде на меня. Мы с ним решили сделать так: когда книга появится в продаже, я начну понемногу выкладывать комментарии в этом блоге. Если комментируемая история опубликована здесь (а таких большинство), я буду сопровождать комментарий ссылкой на эту историю. Несколько совсем ранних и очень старых рассказов, которых здесь нет, можно будет увидеть в книге. Комментарии я буду публиковать под специальным тегом, по 2—3 в день. В самой книге будет указание, где искать исключенные в последний момент примечания. Не пропадет ваш скромный труд, дорогой Михаил Модестович.

Таким образом, наша книга уменьшится на треть, но наш блог станет разнообразнее и живее. Кроме того, протянется своеобразная ниточка между офлайновой и онлайновой сферами, в которых обитают тексты. Протянется, соединит, замкнет, заискрит, вспыхнет, коротнет и загудит, задрожит, заработает.

А то как это что же это получается писали-писали и теперь все что ли с концами с концами я вас спрашиваю и ничего все до свидания так что ли я вас спрашиваю? Умные какие с уважением.

Однажды Земфира Рамазанова спала и видела страшный сон. Будто бы ее захватили пираты и держат в темной каморке на необитаемом острове посреди Средиземного моря. Будто бы она шла вечером домой из магазина, к ней подошел приличного вида незнакомец и спросил, какое вино лучше всего пить в это время суток, и пока певица от удивления молчала, потеряв бдительность, ее усыпили каким-то раствором, пролитым на красный платок в горошек, посадили в машину и увезли.

И вот Земфира находится в темной каморке. Голова болит от снотворного, руки чешутся от стягивавшей их веревки. Через узкую щель в пыльной дощатой стене видно, как на золотом райском пляже пираты играют в волейбол и ссорятся, как дети, когда речь заходит о счете. Полдень, очень жарко. На столе — бутылка «Акваминерале», упаковка готовой пиццы из «Ашана» и пачка «Вирджинии слимс». На полу у стены стоит микроволновая печь «LG», включенная в неизвестно откуда взявшуюся на необитаемом острове розетку. Певица греет пиццу, потом ест ее, запивая водой, и думает, как отсюда выбраться.

Выбраться нет никакой возможности. Дверь в каморке напоминает те, что стоят в московских заведениях «Муму» и «Кружка», то есть она толстая и противная. Дверь эта надежно заперта. Дощатые стены хоть и стары, но вполне крепки. Потолок почему-то обит линолеумом. Доев пиццу, Земфира закуривает и снова выглядывает в импровизированное окошко. Она видит страшное.
Пираты зверски пытают какого-то пленника. Он связан и изнывает от жары и жажды. Негодяи приносят откуда-то маленький походный холодильник с пивом и начинают пить его, издевательски вертя ледяными бутылками перед носом у несчастного, причмокивая и похохатывая. Они льют пиво на голову несчастного, тот страдальчески закидывает голову, пытаясь поймать хоть каплю живительной влаги. Это продолжается довольно долго.

Наконец появляется еще один пират. Он старше всех, выражение его лица сурово и задумчиво. Один его глаз закрыт черной повязкой в виде кружочка, как у Артемия Лебедева на известной фотографии; вместо левой ноги — костыль. Вместо правой руки у пирата ржавый железный крюк. Он строго кричит на развлекающихся пиратов, те сразу оставляют пленника и утихают, стыдливо молча и пряча за спиной бутылки с пивом. Видно, что этот одноглазый — их главарь. С выражением брезгливого сострадания он подходит к связанному мужчине и прекращает его страдания: достав из-за пазухи полбутылки выдохшейся теплой водки (такие трагические детали видны всем и всегда, даже через маленькое окошко, даже через небольшой рассказ), он наливает стакан и подносит его к губам пленника. Страдалец от безысходности и тоски выпивает и отключается. Одноглазый пират еще раз кричит на свою команду, те убирают пиво, волейбольный мяч и начинают конопатить днище старого баркаса, лежащего тут же, на пляже.

Земфира в ужасе откидывается от окна, оглядывая комнату в поисках хоть какого-нибудь оружия. Но поздно. Главарь уже отпирает дверь и входит в каморку.

— Доброго времени суток, белая женщина! — произносит он. (Земфира удивляется такому обращению, так как пират, вроде бы, тоже европеец. Странно и его пожелание — кажется, что он слеп). — Я — Одноглазый Джо. Старая морская крыса хочет сказать вам кое-что. Вы моя пленница, и я буду держать вас здесь, пока вы не выполните мои требования.

— Какие же у вас требования? — говорит певица голосом агента Скалли, обезоруженной маньяком, и косится на микроволновку.

— У нас тут оборудована небольшая студия, придурок Вилли — неплохой звукорежиссер… Вы должны записать для нас альбом ваших новых неизданных песен. Мы продадим его и свалим подальше из этой чертовой дыры. Черт бы меня побрал, — говорит пират, и Земфира с криком «Никогда!» бросается к микроволновой печи, мечтая разбить ее о голову пирата. Тут же в каморку врываются другие пираты, певицу связывают и начинают пытать.

Одноглазый Джо приносит CD-проигрыватель и включает первый альбом группы «Звери». Певица корчится в муках, однако с бодрой яростью кричит пиратам:
— Никогда! Меня будут искать, и вас всех посадят! Знаете, какие в России менты? Вам мало не покажется!

Пираты криво улыбаются и ставят второй альбом группы «Звери». Земфира зажмуривает глаза и напрягает все силы, чтобы порвать веревки.
— Всего один альбом, десяток песен. И нам хорошо, и вы свободны, — с издевательской улыбкой говорит пират, но Земфира кричит ему:
— Попроси лучше своих зверей!..

Улыбка сходит с лица Одноглазого Джо, и он делает знак включить погромче. Земфира терпит изо всех сил. Ее лицо бледно. Когда главарь снова подходит к ней, она плюет ему в лицо и отворачивается. Одноглазый Джо приходит в ярость. Он достает из кармана другой CD и вставляет его в проигрыватель. Раздаются первые аккорды песни группы «Ария», и Земфира теряет сознание.

Приходит в себя она под вечер. Руки ее свободны. Она с трудом встает. Голова кружится от пережитого шока, в ушах звенит. Подойдя к окну, она видит, что на пляже в лучах закатного солнца вповалку лежат пираты. Некоторые сжимают в руках пустые бутылки из-под бренди. Прибой омывает их тела, но они не чувствуют — кажется, разбойники все перепились. Их главаря нигде не видно.

Вдруг дверь распахивается, и в каморку кто-то входит. Земфира снова бежит к микроволновке, но испуганный голос останавливает ее:

— Стойте! Нам надо бежать. Эти негодяи все в отключке, мне удалось освободиться. Это наш шанс!..
Голос этот вполне интеллигентен, и Земфира узнает в его обладателе пленника, которого пытали днем на пляже.
— А где главарь? — спрашивает певица.
— Не знаю. Он уплыл куда-то на лодке, но я уверен, что каждую минуту он может вернуться. Бежим!

Пленники выходят из каморки и бегут к баркасу, который уже приготовлен пиратами к спуску на воду. На пляже возле спящих тел мужчина вдруг останавливается:
— Стойте! Я должен отомстить. Они… Они за все заплатят!

Он подходит к холодильнику, стоящему возле пиратов, достает оттуда бутылки холодной «Акваминерале», заботливо оставленной на утро, и выливает воду на песок. Со злорадным выражением, совсем не идущим к его образованному лицу, он начинает наполнять бутылки морской водой.

Вдруг Земфира замечает, что рядом с ее узилищем стоит еще один небольшой сарай. Надеясь найти там какое-нибудь оружие, она оставляет своего спутника, занятого важным делом, и заходит в сарай. Певица видит потрясающую картину.

Помещение представляет собой склад контрафактной музыкальной и видеопродукции. Всюду стоят открытые и закрытые коробки с дисками. Почти каждый CD содержит в себе записи сразу двух групп, объединенных по каким-то чрезвычайно странным, пугающим принципам. Чего там только нет! «Мумий тролль» и «Тролль гнет ель». Сольник Константина Кинчева и стенограммы лекций Андрея Кураева. Юлия Ковальчук и Юрий Шевчук. «Чайф» и «Чай вдвоем». «Телевизор» и «Аквариум». «Пикник» и «Аукцыон». «Гости из будущего» и «Смысловые галлюцинации». Но самый удивительный диск содержал в себе «Z-sides» Земфиры и «Ощущение реальности» Татьяны Зыкиной.

Земфира была потрясена. Она взяла этот диск и начала рассматривать его, забыв о пиратах, об острове, не помня о возможной погоне.
В сарай вбежал спутник Земфиры и, взяв ее за руку, потащил к выходу. При этом она выронила диск и хотела за ним вернуться, но мужчина не отпускал ее.

— Мы должны плыть. Одноглазый Джо вот-вот хватится нас.

Когда они сели в лодку и взялись за весла, Земфира беспокойно оглядела весь берег, на котором не было ни одной живой фигуры, и только тогда спросила у своего товарища по несчастью:
— А вы кто? Чего они от вас хотели?
— Я режиссер, — устало заговорил мужчина. — От меня они хотели экранизацию, какое-то порно по «Воскресению» Толстого. Такой, знаете, сериальчик в современном духе, Катя Маслова голая в суде, всякие сцены крупным планом… «Морфий» Балабанова видели? Или хотя бы «Мастера и Маргариту» Бортко…

Договорить режиссеру не дал выстрел. Одноглазый Джо на катере стремительно догонял их лодку, стреляя из старого обреза и крича:
— Тысяча чертей!!!

Певица и режиссер упали на дно баркаса. Раздалось еще два выстрела, третий и четвертый пробили лодку. Земфира прыгнула за борт и поплыла к берегу. Пират стрелял по ней, она ныряла и старалась подольше не всплывать. Когда она вынырнула в очередной раз и оглянулась на лодку, режиссер стоял там во весь рост и смеялся, показывая ей что-то. На лбу у него была желтая присоска на палочке, в руке он держал такую же.

— Лодка цела! Лодка цела! Он стреляет присосками! — радостно хохотал он, и Земфира подумала с вялым возмущением:
«Какие присоски? Что за глупость…»

Она еще раз нырнула. Под водой певица увидела стаю золотистых рыбок, чуть побольше, чем те, что сидели у нее дома в аквариуме. Их рыбьи морды превращались в лица каких-то смутно знакомых юношей и девушек. Они повторяли с механическими, холодными, рыбьими интонациями:
— Новый альбом. Новые бисайды. Новый альбом. Новые бисайды.

Потом все лица превращались в физиономию Одноглазого Джо, который тоже твердил об альбоме. Джо рассыпался на сотни маленьких рыбок, те ласково глядели на Земфиру и снова превращались в людей, говоривших одно и то же.

Когда Земфира доплыла до берега, она чувствовала себя очень усталой. Ей сильно хотелось спать. Последнее, что она видела наяву — какое-то лицо, отпечатавшееся на песке. Это был Одноглазый Джо. Певица из последних сил тихо послала его и стала быстро засыпать.

Земфира Рамазанова крепко спала.

Однажды Земфира Рамазанова вернулась к себе домой, прошла в комнату, где стоял аквариум, и увидела, что рыбки, похоже, взялись за старое. У каждой из них на морде было наглое, народное выражение; они пили что-то из маленьких бутылок, на этот раз пластиковых. Вспомнив предыдущие случаи, когда рыбки пьянствовали и бесчинствовали в своем аквариуме по поводу какого-нибудь «праздника», певица ужаснулась, затем пришла в возмущение.

— Опять! Мало вам старого! Что, нам нужно расстаться? В подъезд вас вынести? А я могу, вы много о себе не думайте!
Одна из рыбок испуганно пробулькала:
— Не сердись, хозяюшка… Мы кваском, кваском балуемся. Квас у нас. По случаю, так сказать, светлого праздничка возрадовались и чувствительно просим вас не серчать. Мы тихо, без всякой, извините, экспрессии.
Другие рыбки в знак согласия постучали своими бутылками по стеклу, как бы приглашая хозяйку посмотреть, что у них действительно квас. Земфира сделала очень серьезное лицо.

— Содержание алкоголя?
— Нету никакого алкоголя! Как стеклышки мы, хоть сейчас в пенсне вставляй и в жилетке носи! Мы без всякого, я извиняюсь, сюрреализма, — заверила рыбка.
— А кто вам принес это квас? — начала расследование Земфира, вглядываясь в микроскопическую этикетку одной из бутылок.
— Не могу знать, ваше благородие.
— Как это не могу знать?!
— У всех явлений на белом свете есть свое логическое умственное объяснение в соответствии с законами всеобщей тяги, но дух человеческий часто парит примитивно над хаотической, извините, кашей жизни и потому не может узреть единый нравственный конец основной философии, — быстро проговорила рыбка, и в этот момент на ее морде было невыразимо, сладостно наглое, чиновничье выражение.

Одна из рыбок закурила маленькую сигарету, вызывающе посмотрев на хозяйку. Земфира начала закатывать рукав, но рыбка сказала насмешливо:
— Вирджиния слимс! Ноль один никотина.
Глядя на эту рыбку, Земфира сильно захотела курить.
— Кто принес, я спрашиваю!
— Человек как существо подлое и нежное не может постичь логических моментов правды и потому бьется в темноте, как, извините, мотыль, об глухую стену умственности, — ответила ей рыбка.
— Я сейчас вернусь. Наш разговор только начался, — холодно сказала Земфира, идя в прихожую за сигаретами.

Был День Государственного флага Российской Федерации.

Однажды Земфира Рамазанова прочитала в интернете о том, что актриса, режиссер и модельер черных платьев Рената Литвинова под маркой фирмы Zarina выпускает свою новую коллекцию одежды и что она вообще стала лицом этого торгового дома. Не выдержав, певица позвонила Литвиновой.

— И пошла?
— И пошла.
— И стала лицом?
— И стала лицом.
— И выпустила новую коллекцию?
— И выпустила коллекцию.
— И не стыдно?
— А что стыдного-то? — слегка обиделась Литвинова. — Деньги зарабатываю.
Женщины помолчали немного.

— Слушай, — робко заговорила Рената Муратовна. — Становись тоже чьим-нибудь лицом, а?
— У меня не так много лиц, чтобы они становились чьими-то.
Помолчали еще. Земфира почувствовала через трубку, как Литвинова на том конце покачала красивой головой.

— Ну, или попробуй сделать свою коллекцию! — вдруг с воодушевлением сказала она. — Придумай для начала какое-нибудь платье. У тебя же получится. Давай, попробуй!
Земфира поколебалась.
— Все вокруг шьют платья и делают из них коллекции, а я что, хуже всех что ли? — решилась Земфира. — Точно. Я попробую.
Женщины попрощались, и Земфира принялась за работу.

На следующий день певица позвонила Литвиновой и попросила, чтобы та пришла посмотреть платье, которое у нее вышло. Литвинова приехала и увидела маленькое черное платье, сшитое с беспечной небрежностью и каким-то грубым изяществом. Подол был обрезан криво и не подметан. Отовсюду торчали нитки. Рукава были чуть разной длины. Сама швея, вся обсыпанная обрезками ниток, с сантиметром на шее, торжественно держала в поднятой руке ножницы и, казалось, была довольна.
— Смотри! Вот какое платье. Для коктейлей.

Литвинова взяла этот наряд двумя пальцами и покосилась на него с такой нежной жалостью, с которой, бывает, смотрят на то, что так много обещало и чему теперь нельзя помочь.
— Ты сама, что ли, шила? Кто ж своими руками-то шьет… — сказала она с легкой горечью.
— Сама! Я никому не могу ничего доверить. Я продюсер и исполнитель в одном лице. Я…
— Да, я знаю, — поспешно согласилась Литвинова и ушла в другую комнату примерить платье.

Надев его, она вдруг вздрогнула и почувствовала, будто что-то не так, словно какая-то неведомая, пугающая и мощная сила облекла ее вместе с этим черным платьем. Актриса каким-то шестым чувством угадала, что теперь ей будут подчиняться сотни тысяч людей. Скажи она слово — они повторят. Сделай она шаг — они сделают тоже. Литвинова чувствовала в себе власть.
Рената Муратовна подошла к окну и выглянула на улицу. Был обычный будний день, несколько прохожих шли по своим делам.

— Стойте! — крикнула Литвинова в окно. — Вы должны танцевать. Повторяйте за мной.
И начав делать какие-то несложные па, Литвинова с ужасом и с восторгом смотрела, как прохожие, глядя на нее завороженными, как будто не своими глазами, точно повторяли ее движения.
— Идите! — отпрянула Литвинова от окна.
Снова выглянув через минуту на улицу, она приметила одну девушку и сказала ей:

— Пой!
Девушка послушно остановилась, обернулась к окну и ломаным тонким голосом послушно запела:
— Звать любовь не надо, явится нежданно… — и дальше в таком духе.
Литвинова ахнула и покачала красивой головой. Отпустив эту девушку, она выбрала другую и приказала ей:

— Играй!..
Тут же посреди улицы появилась старая облупленная ванна, наполовину заполненная пенной водой. Девушка, одетая в красное платье с открытой спиной и в шелковые дореволюционные чулки, сидела на краю ванны, пила что-то из горлышка изящной пыльной бутылки и курила. Рядом с ней на тумбочке стоял старинный телефон с рожками. Он зазвонил. Девушка бросила его в ванну. Где-то каркнула ворона, и тут же вода ушла, обнажив лепестки роз на дне ванны. Ударил гром, и в зеркалах отразилась молния.

Литвинова была восхищена, и в то же время ей было страшно. Выпустив девушку из декорации, она переоделась в свою одежду и вернулась в комнату к Земфире.
Та была уже не довольна, а грустна. Взяв у Литвиновой платье, она произнесла печально:
— Никакой из меня, конечно, модельер не выйдет. Не швея я, не швея…

Литвинова смотрела на нее и напряженно думала:
«Нужно как-то обезвредить это платье, спрятать его. Лучше даже уничтожить. Вдруг им завладеет плохой человек. Это же будет новый Гитлер! Вдруг оно достанется, допустим, Медведеву. Медведев в платье — это уже само по себе страшно. А может… Может, я выпрошу у нее это платье… В моих руках оно никому не принесет вреда…»

Через силу улыбнувшись, Литвинова заговорила, качая красивой головой:
— Нет, почему же. Напротив, это платье мне очень понравилось. Мне кажется, у тебя есть способности. Подари его мне, пожалуйста. Я с удовольствием буду его надевать на светские вечеринки.
Земфира усмехнулась.
— Ты что!.. Боишься меня обидеть… Я же знаю, что у меня получилось плохое, некрасивое платье. Позориться только на вечеринках. Я в нем буду по хозяйству хлопотать. Полы мыть. Картошку чистить.

И, сказав это, Земфира скомкала платье и бросила его в угол. Рената Литвинова проследила глазами его короткий полет и перестала качать красивой головой.

Однажды в маленьком полуподвальном помещении, похожем одновременно на танцевальный зал деревенского клуба и пыточную камеру в застенках вермахта, происходило странное. 10—15 человек, внешность которых трудно было различить в полумраке, отперли тяжелую ржавую дверь, вошли в помещение и вкрутили лампочку в голый сиротливый патрон. Лампочка слабо вспыхнула и закачалась, осветив пришедших: это были девушки крепкого телосложения, с короткими стрижками и упругими, неподвижными взглядами, в которых было что-то от зомби. Девушки поставили на стол у стены принесенные с собой колонки и магнитофон. Несколько из них поднялись на возвышение, которое при желании можно было принять за сцену, и поставили там микрофон на стойке. Самая крупная и крепкая девушка, должно быть, вожак, достала из рюкзака нечто страшное.

Это была соломенная кукла размером с хрупкую, невысокую девушку. Волосы на кукле были короткие, тряпичный рот был покрашен так, что казался раскрытым. Одета она была в майку с короткими рукавами, темные джинсы и светлые ботинки. Утвердив куклу возле магнитофона, девушки спустились со «сцены», выключили свет и включили музыку.

Зазвучала какая-то концертная запись. Ударник выбивал агрессивные раскаты, похожие на молодой методичный гром, бас-гитарист с неспешностью танка подминал под себя этот бит скрипящими гусеницами басовых квадратов. Вскоре вступила легкая, чуть насмешливая гитара, которая прыгала по всей композиции, не давая басу раздавить себя. Бас злился, тяжело переводил дыхание и вновь гнался за гитарой, но она все равно была легче и подвижнее, чем он, и ускользала, дразня своей непонятной простотой.

Девушки с наслаждением пританцовывали под музыку, некоторые подогревали себя коктейлями из банок. Словно предчувствуя что-то, девушки завизжали. Тут же из колонок раздался голос:
— Они видели небо!..

И вдруг все прекратилось. Свет в помещении зажегся, и тот, кто выключил музыку, закричал на девушек:
— Устроили тут! Кощунствуете! Святотатствуете!
Девушки испуганно зашептались:
— Админ…
— Админ пришел…
— А кто ж знал-то, что найдет.
— Все, теперь бан…

Решительно пройдя сквозь расступившуюся толпу девушек, молодой человек поднялся на сцену, бросил куклу на пол и быстро разорвал ее на части.
— Кто это устроил? Кто устроил этот цирк? Эту… эту глупую, отвратительную комедию? Кто? — задыхался от гнева молодой человек.
— Вам следовало бы уважать мнение А… — подала было голос главная из девушек, но молодой человек крикнул на нее так, что она села на пол, спрятавшись в толпе:
— Молчать! Я вам покажу мнение артиста! Кто устроил?
— Так ить.. скучаим, мил человек! — затараторила одна девушка с каким-то странным, не то деревенским, не то детским акцентом. — Сколько уже, почитай, ничего не происходить.
— Не происхооодииить!.. — подвыли ей остальные.
— Скучаааииим!..
— Не серчай, мил человек!
— Ой да не серчай!
— Нешто мы понимаем?
— Нешто в нас есть понятие?.. — сыпалось из уст девушек.

Молодой человек перебил их:
— Значит, так. Еще раз увижу подобное — мало не покажется. Ни в одном приличном месте никто из вас уже никогда не появится! Более того. Если я еще раз узнаю о таком кощунстве, вас ждет полное и безоговорочное Отлучение.
— А! — не то вздохнули, не то крикнули все девушки разом и повалились на колени.
— Отлучение!
— Помилуй нас, товарищ Админ!
— За что же, за что, миленький наш!

Молодой человек смутился.
— Ну ладно, это я так. Пугаю. Можете идти. Но чтоб больше!..
Девушки были неподвижны.
— Ушли все! — крикнул он, и девушки вскочили и побежали к выходу.

Молодой человек с отвращением посмотрел на разорванную куклу и спрятал ее в рюкзак. Потом он сел на сцене, закурил и включил музыку. Он в одиночестве слушал громкую концертную музыку в маленьком полуподвальном помещении до тех пор, пока в магнитофоне не сели батарейки.
После, заперев ржавую дверь и выйдя наружу, он посмотрел ввысь, увидел звездное августовское небо и побрел куда-то в темноту.

Однажды Земфира Рамазанова видела странный сон. Будто бы она подглядывает, прячась возле какого-то шкафа, за странными людьми, сидящими в холодной маленькой комнате глубоко под землей. Вокруг керосиновой лампы на полу в кружок сидели четверо и кого-то ждали. Они молчали и не двигались. Так прошло десять минут. Вдруг в дверь постучали пять раз. Один из сидящих встал, подошел к двери и глухо спросил:

— Пароль?
— Вам следовало бы уважать!
Человек отпер дверь и впустил пришедшего.
— Отзыв? — в свою очередь спросил тот.
— Мнение Артиста!
Пришедший присоединился к сидящим на полу людям.
— Все в сборе. Можно начинать, — произнес один из них.

Пятеро опустили головы и, раскачиваясь, начали методично бормотать что-то. Земфира слышала, что произносимое ими было не словами, а какими-то странными сочетаниями звуков, бессмысленными только на первый взгляд. Было ясно, что для сидящих людей эти звуки были наполнены глубоким, мистическим, даже магическим смыслом.
— БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА, — глухо и монотонно бормотали люди, раскачиваясь в такт произносимым словам. — БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА. БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА… БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА …

Один из сидящих вдруг достал из кармана небольшую плоскую коробочку и положил ее в центр круга. Коробочка блеснула при свете лампы. Сидящие начали бормотать громче. Еще один достал такую же коробочку, только другого цвета, и положил ее на первую. Бормотание усилилось. Все пятеро по очереди достали коробочки и сложили их в стопку, и когда наверх положили последнюю, все сооружение засветилось тихим голубым светом. Бормотание в этот момент было уже похоже на крик.
— БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА! — гремело в темном подвале.

Вдруг все пятеро затихли. Один из сидящих поднял голову и металлическим, странным голосом спросил:
— Мы соблюли Условия?
— Мы соблюли Условия! — хором ответили ему остальные.
— Что у нас есть?
— У нас есть Порядок и Последовательность!
— У нас есть Альбом Искренности?
— Да.
— У нас есть Альбом Любви?
— Да.
— У нас есть Альбом Тишины?
— Да.
— У нас есть Альбом Красоты?
— Да.
— У нас есть Альбом Игры?
— Да.
Сидящие потушили лампу и вновь начали боромотать:
— БОРО Альбом, ТЕГО явись, ВАГО приди, ПАТА звучи.

В центре стопки вдруг зародился голубой луч и начал поднимать вертикально вверх. Сидящие забормотали громче и протянули руки к лучу.
— БОРО Альбом, ТЕГО явись, ВАГО приди, ПАТА звучи…
Световая стрела разделилась на пять частей и, прильнув в рукам сидящих, образовала над их головами сетку из лучей. Весь подвал был озарен потрясающе красивым, возвышенным светом. Земфира не верила своим глазам. Она забыла про осторожность и вышла из своего укрытия.
— БОРО Альбом, ТЕГО явись, ВАГО приди, ПАТА звучи! — в исступлении бормотали люди. В образовавшемся световом поле начал возникать какой-то образ. По форме это была такая же плоская коробочка, из которых состояла стопка. На коробке были какие-то слова, рисунки и дата — 20.. г. Последние две цифры были пропущены.
— БОРО Альбом, ТЕГО явись, ВАГО вертись, ПАТА воплотись! — бормотали люди.
Коробка начала медленно вращаться вокруг своей оси. Она становилась все плотнее и ярче, на ней начали проступать различимые отрывки слов. Две пропущенные цифры в дате тоже начали проявляться.
— БОРО Альбом, ТЕГО когда! БОРО Альбом, ТЕГО когда! — тряслись люди.

Буквы и цифры на коробке становились все различимее. Воздух в комнате стал сильно ионизированным — не верилось, что такой воздух может быть в подземелье. Еще немного, и можно было бы уже прочитать написанные на коробке название и дату. Земфира совсем вышла из своего укрытия и приблизилась к световому полю — так ей хотелось рассмотреть коробку. Вдруг певица запнулась обо что-то железное, похожее на ведро, и раздался грохот. Световое поле сразу исчезло, светящаяся коробочка вспыхнула и пропала. Люди вскочили, начали зажигать лампу и закричали:

— Нарушено Условие! Нарушено Условие! Левый видел Таинство!
Заметив Земфиру, пятеро бросились к ней. Та, будучи сильно напуганной, стояла секунду на месте, потом бросилась прочь. Она наткнулась на какую-то дверь в стене, та поддалась. Певица бросилась вверх по какой-то лестнице, туда, где виден был слабый свет. Пятеро бежали за ней, угрожающе крича:
— БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА! БОРО, ТЕГО, ВАГО, ПАТА!

Земфира Рамазанова резко поднялась с постели и глубоко вдохнула, точно долгое время была под водой.
— Однако… — прошептала она и пошла на кухню.

Певица сварила себе кофе, вернулась в комнату и закурила. Когда кофе было выпито, она посмотрела на дно чашки, опрокинула ее на блюдце и стала рассматривать гущу. Усмехнувшись, Земфира задумалась. Подумав минуту, она достала из ящика стола пять своих альбомов и аккуратно сложила их в стопку. Обложка последнего альбом была очень белой и чистой — видно, что обладательница не слушала его. Посмотрев на стопку, Земфира вдруг резким движением разрушила ее и отвернулась. Ее взгляд упал на блюдце с кофейной гущей, в которой рождались неясные очертания будущего.

Однажды Земфира Рамазанова гуляла по городу. Певица была в солнцезащитных очках. Когда Земфира снимала очки, весь мир ласково, как собака, кидался к ней, но она мягко отстраняла его, вновь надевая очки. Был отличный день.
Земфира находилась возле кинотеатра «Иллюзион». Почувствовав усталость, она решила купить билет на дневной сеанс, посмотреть какой-нибудь фильм и отдохнуть в полумраке зала. Подходя к кинотеатру, Земфира заметила, что около здания совсем нет людей.

— Вам сюда нельзя, — кинулся к ней откуда-то из тени охранник в ужасном черном костюме.
— Почему это? — удивилась певица, глядя на охранника через очки. Смуглый человек в темном костюме был почти бесплотным.
— Сказано — нельзя, значит, нельзя. Не положено, — охранник скрестил на животе руки и придал своему лицу то особенное выражение, какое бывает у всех охранников в момент высшего напряжения душевных сил, когда они вдруг чувствуют острое желание делать свою работу; в такие минуты понимаешь, что охранник никого, никуда и никогда не впустит. Может начаться третья мировая война, и к охраннику подойдет вражеский танковый полк, но он не пустит солдат с автоматами в охраняемое им здание, а только скажет: «Не положено», и уткнется снова в свой черно-белый телевизор, и вражеская армия, потоптавшись бесцельно у входа, почешет прикладами в затылках, вздохнет, грустно сядет в свои танки и, вспахивая асфальт, уедет прочь. Сейчас охранник был именно в таком настроении.

— Но почему же мне сюда нельзя? — повысила голос Земфира.
Охранник отвернулся и застыл. Певица не уходила.
— Милицию будем звать? — спросил охранник через пять минут молчания.
— Зовите.
Охранник вздохнул и снял с лица выражение Бастилии.
— В этот кинотеатр никому нельзя заходить, потому что его отметили.
— Как это отметили? Кто? — сняла очки Земфира.
Охранник, облитый июльским солнцем, внезапно стал похож на человека. Он вытащил из кармана мятую распечатку и дал ее своей собеседнице, проговорив:
— Знаменитость Рената Литвинова.

«На Картах Google появились любимые места знаменитостей. Более 200 мировых знаменитостей приняли участие в нашем новом проекте, отметив свои самые любимые места на картах крупнейших городов по всему миру, включая Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лондон, Париж, Мадрид, Токио и Москву. Среди именитых участников проекта — Паоло Коэльо, Дэвид Ротшильд, Жан-Мишель Кусто, Роджер Санчес и Моби. В проекте приняли участие и российские знаменитости: Денис Симачев, Султанна Французова, Дина Корзун, Эвелина Хромченко, Дима Билан, Владимир Спиваков, Валерия, t.A.T.u., Ранетки, Рената Литвинова…» — сообщала распечатка с новостного сайта.

— Этот кинотеатр в списке. Его отметили, — прошептал охранник.
— И теперь сюда никому нельзя? — тоже шепнула Земфира. Охранник важно кивнул.
— Но я… Тоже… Знаменитость, — смущенно сказала госпожа Рамазанова.
— Не положено, — вновь окаменел охранник.

Земфира взглянула на здание кинотеатра. Через открытую дверь было видно, как сквозняк гонял по пустому пыльному холлу старые смятые газеты. Певица вдруг закрыла глаза, словно вспоминая что-то, посмотрела на небо плотно сжатыми веками (там виден был взлетающий самолет), но вскоре вздохнула и открыла глаза. Земфира закурила и сказала охраннику:

— Пожалуй, я тоже отмечу парочку мест. Во-первых, интернет. Весь. Вместе с гуглом. Я люблю там бывать.
Охранник смотрел на свою собеседницу с хмурым интересом.
— А во-вторых… А пусть будет вот эта урна! — воскликнула певица, указывая на мусорный бак возле входа в кинотеатр.
Охранник широко раскрыл глаза и сделал шаг назад.
— И чтобы никто ее не использовал, слышите! — сказала госпожа Рамазанова, бросая окурок в урну.

Она надела солнцезащитные очки, и охранник стал почти бесплотным. Земфира развернулась и пошла прочь от кинотеатра. Ветер кинул ей в след мятую распечатку. Все выше и сильнее звучал голос взлетающего самолета, и он был единственным, кто видел эту сцену.

Однажды Земфира Рамазанова была в отпуске. Стоял мягкий солнечный июль. Певица сидела дома и никого не трогала. Вдруг в ее дверь кто-то позвонил.
Земфира Талгатовна подошла к двери и заглянула в глазок. На пороге стоял москвич. Он был одет в хорошие светлые джинсы и отличный черный пиджак, однако картину портили развратного цвета голубая рубашка и оранжерейно-апельсиновый оранжевый галстук поверх нее. Москвич нагло смотрел в глазок. Певица открыла.

— Разрешите? — молодой человек мгновенно очутился в квартире и пошел мимо госпожи Рамазановой в комнату.
— Кто вы? Что вам нужно? — скорее удивилась, чем возмутилась певица.
— Я — ньюсмейкер, — бесстыже проговорил молодой человек, сел в кресло и закинул ногу на ногу, обнажив край розового носка.
Земфира задумалась и села рядом.
— Мне всегда казалось, что это я — ньюсмейкер.
Молодой человек ласково улыбнулся.
— Типичное заблуждение звезд – выходцев из провинции. Вы — только повод для новости. Саму новость делаем мы, ньюсмейкеры.
Земфира подумала и решила не вспыхивать.
— Интересно. И что вы хотите мне предложить в соответствии с этим вашим убеждением? — тоже закинула ногу на ногу она. — Много не дам. Скорее всего, ничего не дам. Я сейчас в отпуске, а мне еще надо рыбок кормить. Они знаете, сколько жрут.

Молодой человек покосился на аквариум, где плавали тихие маленькие золотые рыбки, и в глазах его промелькнули разбитые корытца, наполненные евро.
— Денис Пиаров, пиар-агентство «Промоушн Продакшн», — представился он и начал: — Я хочу предложить вам выгодную сделку. Наши аналитики составили график вашей концертной и СМИ-активности за весну этого года и пришли к выводу, что никакой активности у вас нет. После недавнего всплеска публикаций о вас в связи с попаданием в сеть сборника бисайдов вокруг вашего имени царит тишина. В наше время это недопустимо. Шоу-биз такого не прощает (после слова «шоу-биз» молодой человек стал неуловимо походить на Тимати). Современный эстрадный исполнитель должен выпускать минимум по одному альбому в год и ни в коем случае не прекращать концертную деятельность. С вами же давно не связано никаких новостей. Я хочу сделать их. Учитывая вышеизложенное, я предлагаю повысить частоту упоминания вашего имени в блогах, в печатных и интернет-СМИ на 67 процентов в течение ближайшего месяца, и это я сделаю за какие-нибудь, скажем, 50 тысяч долларов.

Молодому человеку вдруг показалось, что рыбки в аквариуме тихонько хихикнули и стали шепотом подсчитывать, на сколько тысяч долларов они съели корма в течение прошлого месяца. Земфира прищурилась и спросила:
— И какого же рода будут эти новости?
— Этот вопрос будет тщательно разрабатываться нашими креативщиками. Примерный план таков: создание своего модельного ряда, ведение блога на одном из престижных сайтов, по выбору: «Сноб», «Ханжа», «Фарисей», «Сухарь», открытие собственного рекорд-лейбла, запись совместного сингла с модным проектом «Quazzy – Pussy», написание и выход книги о вас…
— Книгу о нас без вас напишут, — перебила Земфира. Рыбки радостно кивнули.
— Хорошо, 30 тысяч, — покосился на рыбок молодой человек.
— Нет.
— Почему?
— Не хочу.

Рыбки вовсю гоготали и булькали. Молодой человек вздохнул:
— За десяточку сделаем…

Земфира Рамазанова вдруг встала и молча повела молодого человека за собой.
Они вошли в соседнюю комнату, где было полутемно из-за спущенных штор. Певица подвела молодого человека к столу и выдвинула один из ящиков. Достала оттуда стеклянный шар и приказала смотреть в него. Молодой человек заглянул и увидел такое, от чего сразу забыл свое имя.

В шаре отражалось будущее. По годам были расписаны альбомы, концертные туры, фильмы, публикации, интервью и гонорары. Сотни тысяч лиц всех возрастов застыли в одном маленьком шаре, чтобы в нужный момент оживиться влюбленной радостью и запеть одним могучим голосом бессмертные строчки новых хитов. Главные редакторы крупнейших изданий держали наготове мобильные телефоны с уже набранным заветным номером, чтобы в нужный момент рассыпаться в льстивых приглашениях и предложениях. Промоутеры застыли в дверях лучших концертных залов, не пуская туда никого, храня их для будущих концертов маленькой женщины. И так далее. Молодой человек оторвался от шара, судорожно сглотнул и спросил:
— Я пойду?
— Ну подождите, раз пришли! — воскликнула госпожа Рамазанова. — Я вам еще кое-что покажу.

Певица начала открывать ящики стола и доставать оттуда маленькие тряпичные фигурки, похожие на кукол Вуду, только эти фигурки олицетворяли журналы, лейблы, сайты, офисы. Разложив их на столе, Земфира открыла коробочку с иголками.
— Так вы ньюсмейкер? Newsmaker вы? Я тоже балуюсь потихоньку, знаете. От нечего делать. Оп! — ткнула она иголкой в фигурку журнала. — Небось, сейчас в Москве закрылся еще один журнал. А что поделаешь. Кризис, кому сейчас легко. О! Ошибка 404. Кажется, одним музыкальным порталом стало меньше. А это, кажется, чей-то офис? — Земфира показала молодому человеку фигурку домика в центре Москвы, и он вспотел.
— Не надо.
— Надо. Надо заниматься делом, молодой человек. У вас, я вижу, дорогая рубашка? В пиар-агенстве заработали?
Молодой человек почувствовал, как его рубашка защекотала тело, мгновенно и незаметно сотлела и сменилась другой.
— Дорогая? — певица пощупала ворот новой рубашки. — Нифига не дорогая. С Черкизона рубашка, за триста рублей. Ну ничего, еще заработаете. Хотите, возьму вас на работу помощником? За 50 тысяч рублей в месяц? Гитары будете на сцену приносить, минералку. Цветы собирать. Хотя вы, наверное, не сможете. Вы же… как это вы отрекомендовались… ньюсмейкер! Вы не можете ничего делать.

… Молодой человек стоял возле двери и изо всех сил сжимал воротник своего пока еще дорогого пиджака.
— Я все понял!
— Точно поняли?
— Да!
— Кто ньюсмейкер?
— Вы ньюсмейкер!
— А вы кто?
— Я… я теперь простой журналист. Автор заметок.
— Какой журналист?
— Высокооплач…
— Еще раз?
— Не желтый журналист! Не желтый…
— Вы автор каких заметок?
— Не желтых…
— Новость кто делает?
— Вы!
— А вы что делаете?
— Пишу про нее…
— Как пишете?
— Не желто!
— Что такое шоу-бизнес?
Молодой человек напрягся.
— Ничто… Тщета.
— Отлично. До свидания.

Молодой человек ринулся в открытую Земфирой дверь и, прыгая через пролеты, полетел вниз. Выбежав из подъезда, он посмотрел наверх, где предположительно были окна госпожи Рамазановой, прижал к сердцу пока еще дорогой оранжевый галстук и кинулся прочь. Его розовые носки мелькали в июльском закате.

Земфира заперла дверь и вернулась в полутемную комнату.
— Что за люди, — вздохнула она. — Отдохнуть не дадут ведь.
Сев за стол, Земфира Рамазанова достала цветные лоскутки, пуговицы и нитки и стала мастерить новые журналы, лейблы и сайты взамен уничтоженных.

Она делала новости.

Опрос #1414735 Я не мил тебе?
Открыт: Всем, подробные результаты видны: Всем, участников: 75

Стоит ли выдвинуть сборник рассказов о Земфире на соискание литературной премии "Дебют"?

Я хочу поговорить об этом. Буду рад устным ответам в комментах, обсуждению этого вопроса, тусне и прочему, относящемуся к делу.

Однажды в дверь Земфиры Рамазановой позвонили.
— Здравствуйте, я мент, — решительно проговорил человек за дверью.

Земфира задумалась.
— Я вам не верю.
— Верьте мне. Я на самом деле мент.
— Нет, вы Константин Кинчев. Вы хотите предложить мне поучаствовать в трибьюте Рикошета.
— Нет же! Я действительно мент. Я хочу войти и не дать вам огнепад и вообще запретить все, что можно.
— Нет, вы Константин Кинчев. Вы хотите заставить меня петь песню «Бонни и Клайд» с вашей аранжировкой.
— Нет, я хочу запретить огнепад. За строчки. За поведение. За пренебрежение. За…
— Вы Кинчев! У вас диск с песней Рикошета.
— Я мент! За все факи, показанные нам, я хочу войти и!..
— Фак был только один, и то не менту, а охраннику. И вообще, когда это было. Уходите, пусть Чача вам все поет.
— Я не уйду.
— Чача, я сказала.
— Не уйду.
— Чача. Вы уже записали весь трибьют, не хватает лишь меня.
— Я не Кинчев, я не знаю, кто такие Чача и Рикошет. Я злой ужасный мент, ненавидящий огнепады, вольнолюбие и искусство.
— Вы Кинчев с трибьютом.
— Я мент.
— Кинчев.
— Мент.
— Кинчев.
— Мент.
— Кинчев!
— Мент!
— Чем докажешь?
— Вот те крест!

— Какой именно крест? — ядовито уточнила Земфира и отстранилась от двери, замахав руками, потому что с лестничной клетки в квартиру вдруг повалил густой белый дым, пахнущий ладаном и сгоревшим гитарным усилителем.
— Рок-н-ролл крест! Рок-н-ролл крест! Рок-н-ролл крест! — свободно и мощно прорвалось с той стороны. — Рок-н-ролл крест!..

Певица проверила все замки и задвижки двери и, сходив в ванную, принялась затыкать щели, откуда валил дым, мокрыми тряпками. При этом она качала головой и грустно, всепонимающе вздыхала. Вскоре голос за дверью стал удаляться, пару раз был перебит топотом тяжелых ботинок и испуганным женским взвизгом, и все стихло.

В вышедшем после этого трибьюте на песни Рикошета, который организовала группа «Алиса», не было голоса Земфиры. Так, один «Мумий тролль».